Психологи могут оказаться правы в том, что часть граждан страны — шизофреники

Психологи могут оказаться правы в том, что часть граждан страны — шизофреники

Double bind (двойное послание, двойная связь) — ключевая концепция в теории шизофрении, разработанная Грегори Бейтсоном в середине ХХ века.

Логическим ядром double bind следует считать парадоксальное требование, основанное на двух противоречивых командах. Примером такого требования может служить команда: "Молчать я сказал! Я тебя спрашиваю?" (противоречивость) или "Копать от забора и до обеда" (разные логические уровни).

На бытовом уровне концепция Double bind широко проявляет себя в семейных отношениях и может проявляться как несоответствие между сообщениями вербального характера и сообщениями, посылаемыми невербально.

Например: часто встречающаяся ситуация в российских семьях, когда ребенок совершил проступок и мать восклицает: "Ну молодец!", при этом невербально (мимикой, интонацией) выражая порицание.

Противоречивость посланий, которые передает мать ребенку, создают у него неопределенность в интерпретации её истинного послания и, как следствие, создают психологический дискомфорт и ощущение бесконечной (неисправимой) неправоты у ребенка.

Для возникновения действительного двойного послания необходимо соблюдение ряда условий:

  1. Устные указания или невербальные послания противоречат друг-другу.
    К примеру: на словах выражается любовь, а невербально выражается ненависть: «Я же люблю тебя, скотина!»; Ребёнку предлагают говорить свободно, но всякий раз, как он это начинает делать, его заставляют замолчать: «Молчи, когда тебя спрашивают!».
  2. Постоянно меняется контекст. Иначе говоря - всякий раз, когда человек, получающий двойное послание, стремится оправдаться перед манипулятором, тот меняет тему.
    К примеру: Жена упрекает мужа, что тот давно не дарил ей подарков, (указывая на продолжительность времени, когда она не получала от него подарков). На что он справедливо замечает, что подарил ей цветы неделю назад. В ответ супруга меняет контекст сообщения, упрекая его в том, что цветы - это не подарки или, что неделю назад был праздник, а ей хочется получать подарки и просто так.
  3. У человека, получающего двойное послание, нет возможности прекратить общение.
    Пример: мать требует, чтобы сын прекратил молчать и реагировал на двойное послание, которое она ему адресует. Ребенку запрещено покинуть комнату и мать принуждает его участвовать в коммуникации.
  4. Неспособность выполнить противоречивые директивы наказывается. Например: угрозами о прекращении любви или разрывом отношений. «Если не сделаешь, как я хочу, ищи себе другую».

Таким образом, вышеперечисленные условия создают систему отношений, в которых жертва всегда становится шизофреником, а такие семьи Бейтсон называет шизофреногенными.

Источником формирования таких отношений Бейтсон считает семьи, в которых мать играет ведущую, подавляющую роль, мужчина в которой слаб или же — в неполных семьях.

Ребенок из такой семьи, повзрослев, выстраивает отношения в своей семье по образу и подобию семьи своих родителей.

Типично, шизофреник стремится скрыть в своих сообщениях все, что так или иначе указывает на отношения между ним и лицом, к котоpомy оно адресуется.

Шизофреники обычно избегают местоимений пеpвого и второго лица, стремясь к обобщениям (мы, наше, с нами) или прибегает к форме общения, где вообще нет никаких участников.

Например: «Наша компания свяжется с вами, когда заказ будет готов»
Вместо: «Я позвоню вам, когда заказ будет готов» или «Наш сотрудник, Михаил, позвонит вам, чтобы уточнить время доставки»

Часто они говорят о себе в терминах второго лица (ты, вы), когда повествуют о себе или своих ощущениях, так, будто стремятся спрятаться, исчезнуть, быть незаметными для слушателя.

«Она сказала, что разлюбила. Это так обидно. Ты думаешь, что любит. А оказывается — все это ложь».

Они избегают сообщать о том, какого рода сообщение они передают — буквальное или метафорическое, ироническое или прямое. На прямые вопросы о том, что конкретно они имеют ввиду, они отвечают уклончиво.

Например они часто используют фразы: «Неужели не понятно?», «Ну вы же должны меня понимать», «Надо будет — поймешь», «Любой это бы понял», «Ты в самом деле не понимаешь о чем я говорю?» и так далее.

Похоже, что они затрудняются со всеми сообщениями и значимыми действиями, подразумевающими близкий контакт между собой и другими людьми, но остро в этом нуждаются.

Они стремятся избегать всего, что дало бы возможность другому рационально интерпретировать их слова.

Шизофрения — это не болезнь, но системное нарушение в коммуникациях человека

Повторяющийся опыт наказания приводит к такому привычному поведению индивидуума, словно он ожидает такого наказания и активно пытается его избежать

Суммировав вышесказанное, можно сказать, что шизофреник общается так, как будто он ожидает наказания всякий pаз, когда он показывает, что считает себя правым в своем видении ситуации. Исходя из исследований Бейтсона вытекает положение о том, что этот страх является опытом получения наказания именно за свою правоту в видении контекста в раннем детстве.

Из опытов группы Грегори Бейтсона:
Мать одного из наших пациентов обрушила осуждение на своего мужа за его отказ в течение пятнадцати лет передать ей контроль над финансами семьи.

Отец: "Я признаю, что не передавать тебе эти дела было моей большой ошибкой, я признаю это. Я это исправил. Причины, по которым я думаю, что это было ошибкой, совершенно отличаются от твоего мнения об этом. Но я признаю, что это было моей очень серьезной ошибкой".
Мать: Да ты просто шутишь.
Отец: Нет, я не шучу.
Мать: Хорошо, но когда ты это сделал, мы уже влезли в долги, и я не понимаю, почему ты об этом не говорил. Я думаю, женщина должна знать.
Отец: Может, по той же причине, почем Джо (их сын-психотик) никогда тебе не говорит о своих проблемах в школе.
Мать: Ловко ты вывернулся.

Суть такого обмена сообщениями является просто последовательная дисквалификация и обесценивание каждого оправдания отца.

Мать емy постоянно говоpит, что его сообщения не пpедставляют ценности. Можно сказать, что его наказывают и если он пpав в своем видении собственных намеpений, и если его ответ соответствyет ее высказыванию. Однако с ее точки зpения, напpотив, кажется, что это он бесконечно непpавильно понимает ее, и это есть одна из самых характерных черт той динамической системы, котоpая окpyжает шизофpению - или ей является.

Однако, как только он оказывается в той же или похоже среде, он снова (по привычке) начинает играть роль шизофреника.

Стоит также отметить, что многие российские семьи имеют шизофреногенную составляющую, делая все общество шизофреничным. И, в определенном смысле, хохма о том, что по данным психиатров в большинстве людей можно обнаружить хотя бы один признак психического отклонения — перестает быть хохмой.

Из дневника Арчагова Александра:

Мы живем в шизофреническом мире.

Мы говорим и делаем не то, что хотим говорить и делать. Мы скрываем от других а, порой и от самих себя свои чувства. Мы что-то утаиваем врем и вихляем в надежде на выгоду, или всю жизнь жертвуем настоящим ради мифического будущего.

Например, мать, которая кричит на своего ребенка, что тот не сделал уроки в действительности быть может, хочет сказать, что беспокоится из-за его не самостоятельности.

А отец, который активно применяет телесные наказания, пытается этими синяками сделать своего сына сильным.

Это может показаться абсурдом, если бы подобные вещи не были нормой нашей жизни. Кто из нас не слышал или никогда не произносил такую фразу: «Я хочу, чтобы ты сам принимал решения»? Казалось бы чудесная фраза, требующая от человека самостоятельности, однако это не так.

В действительности эта безобидная фраза содержит в себе так называемое двойное послание. То есть в первой ее (особенно если использован тон, не терпящий возражений) части «Я хочу» фактически заключается приказ, а во второй дается разрешение на самостоятельность.

Получается какая-то приказная самостоятельность. Человек, услышавший это фразу фактически попадает в логическую ловушку, так как все что он сделает сам, будет изначально приказом человека, говорившего фразу.

Мне вспоминается один мультик, где девочка победила злого волшебника, сказав ему: «Я хочу, чтобы ты не исполнял это мое желание».

К сожалению, мы все даем окружающим подобные послания по десять раз на дню, а вот отследить их не так-то просто, ведь часто они даются еще и на разных языках.

Одним из первых, кто это заметил был Г. Бейтсон, который занимался изучением шизофрении. Это он в частности ввел понятие шизофреногенная мать, заметив как матери встречаясь в клинике со своими детьми, на словах говорят им как они их любят и рады видеть, а сами при этом отсаживаются, когда ребенок тянется в объятия.

Если одна и та же рука тебя почти одновременно и гладит и бьет у каждого поедет крыша.

Мы так часто думаем и говорим, то, что привыкли и то что, надо, а не то, чего мы действительно хотим, так сколько же за всю жизнь мы бываем действительно искренни? Сколько за всю жизнь мы находимся не во сне транса поведенческих шаблонов? Сколько мы живем на самом деле? Минуты две-три за всю жизнь? Не меньше ли?