Жизнь за жильё. Часть 7

Жизнь за жильё. Часть 7

Следующий день выдался гораздо прохладней, северный ветер всё же пригнал циклон с Финского залива, и ночью прошёл сильный дождь. Ливень оказался весьма кстати, ещё вчера культурная столица тонула в пыли. Утреннее солнце подсушило умытые улицы и набережные. Дышать в центре стало легче, а жить хорошо.

(часть 1 - https://zen.yandex.ru/media/practica/jizn-za-jile-nachalo-5d96062534808200b112fb85 )

К гостинице Алексей Павлович подошёл заранее, выбрал дальнее место за кустами сирени, ближе к Фонтанке. Коренной ленинградец тщательно протёр принесённой газетой скамейку, запахнул плащ, вдохнул торжествующий запах сиреневых кустов и принялся ждать вызванного сотрудника.

Стажёр милиции в тёплой ветровке, плотных синих джинсах и белых кроссовках появился секунда в секунду. Князев взглянул на часы, встал и, протягивая руку, сказал:

– Точность – вежливость королей.

– У немцев научился, потом привык, – ответил Кантемиров и протянул ладонь. – Добрый день, Алексей Павлович.

– Здравствуй, Тимур. Хорошая привычка. Присаживайся. Сколько лет служил в армии?

– Пять с половиной в Германии и полгода в учебке Елань под Свердловском.

– Солидно. А я вот только два года на Дальнем Востоке. Связист. Как давно это было…, – с улыбкой задумался советник юстиции.

– «Кто е…ётся в дождь и в грязь? Наша доблестная связь!» – вдруг вспомнил Тимур солдатскую мудрость и тем самым поддержал приятные раздумья старшего по должности, званию и чину. Оба рассмеялись. Князеву понравились пунктуальность молодого человека и шутливый тон начала разговора. И опять же – армейское братство. Каждый из мужчин в своё время достойно перенёс тяготы и лишения воинской службы. А это в нашей жизни у нормальных мужиков чего-то стоит. Связист в запасе задал логичный вопрос:

– Тимур, в каких войсках служил?

– Пехота. Начальник войскового стрельбища Помсен, это под Дрезденом. Три года назад дембельнулся по окончании контракта.

– Сам откуда родом будешь?

– С Урала. Челябинская область, шахтёрский город Копейск. С посёлков. У нас там, где шахта была, там посёлок. И всё вместе – город Копейск. Сейчас шахты закрывать начали. Говорят – нерентабельно, – вспомнил свою малую Родину житель культурной столицы и вздохнул. Собеседники замолчали и задумались каждый о своём: молодой человек о родном посёлке, человек постарше – о свёрнутых шахтах и закрытых заводах по всей стране. Тимур поднял голову, заметил название гостиницы на крыше высотки и продекламировал:

– «Жил в гостинице «Советской» несоветский человек…»

– «Вечно в кожаных перчатках – чтоб не делать отпечатков…», – улыбнувшись, подхватил Алексей Павлович и повернулся к собеседнику:

– Высоцкого уважаешь, Тимур?

– Классика, – точно так же, как и в кабинете, пожал плечами молодой сотрудник, посмотрел в лицо старшего по группе и уже серьёзно сказал:

– Алексей Павлович, я хорошо понимаю, что Вы оставили меня в последний момент в городе и вызвали на встречу не Высоцкого с Битлами обсуждать. Поэтому, предлагаю считать, что доверительный контакт между нами состоялся. И мне вчера майор Жилин кое-что рассказал про Вас. Я Вас уважаю и даю слово, что о нашем разговоре никому и ничего не расскажу.

– Хорошо, Тимур. Перейдём к делу. Но, мне странно слышать от стажёра милиции слова о доверительном контакте.

– В восемьдесят шестом меня особисты взяли по 152 статье УК (Спекуляция). Чуть не посадили. И через сутки после камеры гарнизонной гаупвахты и состоялся этот самый доверительный контакт. Я стал секретно работать на Особый отдел сначала полка, а потом уже и всей Первой Танковой Армии.

– «Барабаном» стал? – удивился следователь.

– Алексей Павлович, я же говорил, что вырос в шахтёрском посёлке. Так вот, там из достопримечательностей – только шахта «Комсомольская» и две зоны: одна строгого режима, другая общего. И мы, поселковские, с самого детства знаем, что стучать на своих – это нехорошо. По наводке особистов я только с немцами работал.

– Ни хрена себе! – воскликнул советник юстиции и огляделся вокруг. – Лейтенант милиции Кантемиров, так Вы у нас настоящий разведчик получается? Я смотрю, Тимур, прикид у тебя как у профессионального фарцовщика. И обувь шикарная. А потом что было? Не взяли в школу разведчиков?

– Потом, Алексей Павлович, в войсках вместе с перестройкой и гласностью начался большой бардак, а социалистическая ГДР быстро потянулась к капиталистической ФРГ. И всё, что я делал там вместе с особистами, оказалось на хрен никому не надо. Я дембельнулся перед самым объединением двух Германий. А вещи и обувь покупал на западные марки в местных Интершопах. Это что-то типа наших магазинов «Берёзка».

– Тимур, ты ещё и валютой занимался?

– Было дело. Потом один подполковник КГБ посоветовал мне закругляться с делами, которые подпадали под статью 88, как сами понимаете, Уголовного Кодекса РСФСР. Я этому комитетчику по жизни благодарен, хотя даже не знаю, где он сейчас. А если сказать честно, Алексей Павлович, даже знать не хочу.

– «Да уж, да уж, куда нам до китайских Дауш…», – задумчиво процитировал советник юстиции и спросил: – Тимур, сколько тебе лет?

– В январе двадцать семь исполнилось.

– Женат?

– Да. Сыну два года.

– Где с семьёй живёте? – профессионально начал задавать вопросы старший следователь городской прокуратуры.

– В посёлке Медвежий Стан, в общежитии при пожарной части. Это рядом с Девяткино, я там старшим пожарным работал. Сейчас часть закрыли, как и наши шахты. Видимо, тушить пожары стало кому-то не выгодно. Общага пока осталась. Не знаю, что дальше будет, – Тимур вздохнул. Квартирный вопрос и постоянная регистрация в культурной столице были самыми болезненными вопросами в жизни молодой семьи. – У нас там комната. Жена врачом работает в местной поликлинике.

– И тебя в наш район жильём заманили? – догадался старший следственно-оперативной бригады. Лейтенант милиции грустно кивнул и сказал:

– Начальник отдела обещал для меня комнату выбить. Да и в Курортном районе у меня один инцидент по службе был. Долго рассказывать.

– Не надо ничего рассказывать. Тимур, раз ты вырос между двух мест лишения свободы, значит ты «по фене ботаешь»?

– Алексей Павлович, – усмехнулся уральский парнишка. – Так на улицах уже никто из бандитов не говорит. Вы сказали, как какой-то древний уркаган на глухой сибирской зоне.

– А как сейчас говорят? – советник юстиции, считающий себя знатоком блатного мира, даже немного обиделся. Собеседник встал, расстегнул куртку, засунул руки в карманы джинсов, подошёл вплотную к следователю, слегка двинул кроссовкой по его ботинку и сказал сквозь зубы:

– Дядя, ты по-пацански базаришь?

Старший следователь городской прокуратуры слегка опешил, затем так расхохотался, что распугал всех птиц с ближайших деревьев и совсем неконспиративно привлёк внимание прохожих на Лермонтовском проспекте. Стажёр вернулся на скамейку и с улыбкой посмотрел на собеседника. Князев отсмеялся, вытер платочком выступившие слёзы и сказал:

– Тимур, тебе надо было в артисты идти, или в цирк.

– Мне и в армии цирка хватило, – усмехнулся прапорщик в запасе.

– Тут согласен. До сих пор помню, – ответил следователь и посмотрел на парня. – Тимур, а теперь поговорим серьёзно. Есть у меня одна мысль по раскрытию нашего уголовного дела, где от тебя будет многое зависеть. Но, сразу предупреждаю – это опасно. И ты вначале хорошенько подумай, сразу не отвечай. И ещё, Тимур, мы все взрослые люди, не надо строить из себя героя.

– Слушаю внимательно, Алексей Павлович, – повернулся к руководителю группы сотрудник милиции.

– Тимур, все эти незаконные продажи квартир хорошо продуманы и выполнены. Я за двадцать лет следственной работы впервые сталкиваюсь с тем, что ни по одному эпизоду сразу не возбудили уголовное дело. Отсутствовал состав преступления. А на сегодняшний день мы имеем уже семь фактов мошеннических действий. Думаю, будут ещё обманные продажи квартир в центре города, – советник юстиции посмотрел на кусты сирени, немного помолчал и продолжил:

– И наверняка, Тимур, мы столкнулись с хорошо организованной бандой и с умным вожаком. Одни и те же люди работают в Бокситогорске и в Питере. Старым способом нам это дело не раскрыть. И я подумал о внедрении нашего сотрудника в эту группировку. И ты, товарищ лейтенант милиции, подходишь по всем статьям. Но, как я сказал, окончательное решение остаётся за тобой. Откажешься – никаких претензий. И о семье тоже надо думать.

– Это как в фильме «Место встречи изменить нельзя» – «Оперуполномоченный старший лейтенант Шарапов для прохождения службы прибыл…»?

– Получается так. Но, всё будет совсем не так, как в кино. Я же говорю – опасно.

– По другому никак?

– Даже не знаю – как? Сейчас жизнь быстро меняется. И старые законы уже не работают, новых – ещё не придумали. Тут другой подход нужен.

– Сколько у меня времени?

– Сегодня пятница, ждём от тебя ответа в понедельник. Тимур, я со своей стороны в качестве твоего личного интереса могу предложить содействие в получении комнаты в небольшой коммунальной квартире в центре Питера. Сделаем хорошую, просторную комнату, и с работой для твоей жены поможем. Поверь на слово, в бытовых вопросах у городской прокуратуры гораздо больше возможностей, чем у районных отделов милиции, – ответил Князев, поднимаясь со скамейки.

– Хорошо, я подумаю.

– Встречаемся в понедельник в это же время и в этом же месте.

– Место встречи изменить нельзя. До понедельника, Алексей Павлович, – Кантемиров встал и протянул ладонь. Коллеги попрощались и выдвинулись каждый в своём направлении: советник юстиции по Лермонтовскому проспекту в сторону прокуратуры, а сотрудник милиции через 8-Красноармейскую к зданию РУВД. (продолжение следует)

P.S. Про армейскую юность лейтенанта милиции Кантемирова можно почитать здесь: https://www.chitai-gorod.ru/books/publishers/kamrad/

Жизнь за жильё. Часть 7